Ты, Яша, не обижайся, - сказал он, когда жена ушла.
Баба, она, известно, дура.
У ней нет понимания, что ты, может, как Большой театр, один на весь Советский Союз.
Ну ничего.
Вот мы тебя еще лаком покроем, хоть ты и сосновый.
Будет на что поглядеть.
Конечно, ежели кто понимает.
Потом он взялся за крест, но делал его без особой охоты.
На глаз отрезал крестовники, связал их вполдерева и склеил полуостывшим мездровым клеем.
Крест, на всякий случай, он назвал Костей, но разговаривать с ним не стал.
В этот же день утром фельдшерица Нонна звонила в город, чтобы узнать, отчего умер Очкин.
